• Атипичные нейролептики не намного превосходят традиционные

    Мета-анализ показал, что только 4 из 9 атипичных нейролептиков являются более эффективными для лечения шизофрении, чем традиционные. Также возможным является пересмотр существующего деления антипсихотиков на типичные (нейролептики 1 поколения) и атипичные (нейролептики 2 поколения). Антипсихотики 2 поколения не являются однородным классом препаратов, так как отличаются по эффективности, побочным эффектам, стоимости и фармакологическому действию (например, амисульприд не является блокатором серотониновых рецепторов). [Читать далее…]

  • Рисперидон в сочетании с антидепрессантами способствует уменьшению суицидальных тенденций

    Добавление к терапии антидепрессантом атипичного нейролептика рисперидона способствует уменьшению выраженности суицидальных тенденций у пациентов с депрессией. К такому выводу пришел Dr. Xiaohua Li из университета Алабамы, который опубликовал результаты своего исследования в Journal of Clinical Psychiatry.  [Читать далее…]

  • Атипичные нейролептики в психиатрии: правда и вымысел

    Атипичные нейролептики в психиатрии: правда и вымысел

    В.В. Калинин, П.В. Рывкин

    Московский НИИ психиатрии

    Источник: Психиатрия и психофармакотерапия, 1999, №1

    В последнее десятилетие психиатры всех стран стали свидетелями появления в практике так называемых новых или атипичных нейролептиков, которые, по предварительным оценкам отдельных авторов, в будущем могут вытеснить классические антипсихотические препараты при лечении больных шизофренией. В связи с внедрением в деятельность психиатрических учреждений атипичных нейролептиков возникает ряд вопросов.

    Прежде всего, насколько применение этих новых соединений позволяет улучшить показатели эффективности терапии у больных шизофренией, и привносит ли оно вообще что-то принципиально новое в судьбу больных шизофренией?

    Во-вторых, в какой мере позволительно вообще рассматривать новые соединения, в частности, оланзапин, рисперидон и кветиапин, как атипичные, или, иначе говоря, какие характеристики в структуре их психотропного многокомпонентного действия должны расцениваться как принципиально новые, собственно атипичные?

    В-третьих, имеются ли существенные различия между отдельными представителями атипичных нейролептиков, которые позволили бы уже до начала терапии ими выбрать наиболее эффективный препарат для конкретного больного?

    Приводимая статья призвана хотя бы частично ответить на эти вопросы, поскольку работа с атипичными нейролептиками находится еще на этапе “начала пути” и далека от завершения.

    Общеизвестно, что нейролептическая терапия больных шизофренией классическими препаратами /таким как галоперидол, трифлуоперазин, пипотиазин и многими другими/ на протяжении многих лет рассматривалась в качестве основной, поскольку была легка и относительно доступной и дешевой /1, 2, 5, 12/. Многолетнее применение классических нейролептиков, по мнению некоторых авторов, позволило сократить частоту распространенности форм шизофрении с грубой прогредиентностью за счет более высокой представленности форм с более доброкачественным течением, что нашло свое выражение и в улучшении показателей социально-трудовой адаптации данного контингента больных.

    Не вызывает сомнения и тот факт, что многолетнее применение нейролептиков у больных шизофренией способствует сокращению числа очередных обострений и приступов, что, в свою очередь, позволяет избежать дополнительных госпитализаций, которые сопряжены с колоссальными экономическими тратами.

    Вместе с тем уже с конца семидесятых годов клиницисты отметили ряд уязвимых сторон в действии классических нейролептиков, что было, в частности, подытожено в работе B. Woggon, которую автор озаглавила: “Трудности при проведении нейролептической терапии”.

    К числу основных затруднений, возникающих при лечении больных шизофренией она относила непредсказуемый характер нейролептиков в наступлении терапевтического эффекта, что фактически заставляло клиницистов использовать метод “проб и ошибок” при их назначении, довольно высокую частоту случаев нейролептической резистентности у больных шизофренией (порядка 20-30% у впервые заболевших лиц) и тяжелый, нередко и необратимый характер некоторых побочных эффектов, в частности, поздней дискинезии. Последняя, по некоторым литературным данным, встречается у 5 — 45% больных шизофренией, проходящих через нейролептическую терапию.

    Понятно, что отмеченные отрицательные особенности в действии классических нейролептиков не могли не вызвать сдержанного, а порой и отрицательного к ним отношения, что, в свою очередь, заставляло проводить изыскания в области нефармакогенных методов терапии психозов, как было в СССР и России и работы по синтезу нейролептиков, лишенных отмеченных выше недостатков, как было за рубежом.

    Своеобразной вехой в истории психофармакотерапии стало внедрение на фармацевтический рынок клозапина (лепонекса), который стал первым атипичным нейролептиком, поскольку имел совершенно уникальный спектр фармакологической и клинической активности, что отличало его от старых препаратов. К числу несомненных достоинств препарата, отмеченных уже на первых этапах его применения, следовало отнести то, что он не вызывал развития традиционных побочных неврологических эффектов, что позволяло надеяться на снижение риска возникновения поздней дискинезии.

    Спустя несколько лет стало ясно, что этим достоинства клозапина не ограничиваются, т.к. препарат позволял добиться терапевтического улучшения у больных, которые были резистентными к лечению традиционными классическими нейролептиками. Иначе говоря, применение клозапина позволило решить сразу два круга задач, связанных как с возникновением побочных неврологических эффектов, так и явлениями нейролептической резистентности к традиционным антипсихотическим препаратам.

    Более того, со временем было отмечено, что часть случаев резистентности обусловлена высокой выраженностью негативной симптоматики у больных шизофренией. При этом устранение первой из них сопровождалось снижением выраженности второй и наоборот. Таким образом, клозапин позволял преодолеть резистентность как бы за счет воздействия на негативную психотическую симптоматику.

    Дальнейшие изыскания в области синтеза атипичных нейролептиков касались изучения их механизма действия и получения на этой основе новых соединений, обладающих приниципиально новыми свойствами по сравнению с традиционными нейролептиками, механизм действия которых сводился к блокаде дофаминовых рецепторов типа D2.

    При этом было установлено, что большинство атипичных нейролептиков по механизму действия подразделяются на две группы. Первая группа препаратов, включающая клозапин, оланзапин и кветиапин, характеризуется взаимодействием с несколькими различными нейромедиаторными системами, в частности с дофаминовыми, серотониновыми, норадренергическими, холинергическими и гистаминовыми рецепторами.

    Вторая группа препаратов, состоящая из рисперидона, амперозида, сертиндола и зипразидона, оказывает свое действие преимущественно за счет влияния лишь на 2 типа рецепторов — дофаминовые и серотонинергические. При этом способность блокировать серотонинергические рецепторы у этих препаратов превосходит способность связываться с дофаминовыми рецепторами типа D2.

    Полагают, что именно это и объясняет наступление так называемого “антинегативного” эффекта и отсутствие или слабую выраженность побочных экстрапирамидных эффектов, поскольку между дофаминергическими и серотонинергическими структурами в определенной мере существуют реципрокные отношения.

    Все названные атипичные нейролептики к настоящему времени прошли исследования как в лабораторно-экспериментальных, так и клинических условиях, в которых в целом был подтвержден спектр антипсихотической активности этих соединений.

    Не останавливаясь подробно на них, лишь отметим, что в клинических исследованиях было установлено, что большинство атипичных нейролептиков не уступает традиционным в плане устранения продуктивной психотической симптоматики и превосходят последние в плане коррекции дефицитарных (негативных) расстройств. Не вызывает сомнения и тот факт, что большинство атипичных нейролептиков значительно реже вызывают побочные экстрапирамидные эффекты, либо не вызывают их вообще.

    Это позволяет сократить прием корректоров для их лечения и сокращает риск развития поздней дискинезии. Имеются также свидетельства того, что долгосрочное применение атипичных нейролептиков позволяет улучшить качество жизни больных шизофренией и сократить экономические расходы на содержание и реабилитационные мероприятия с больными, хотя стоимость затрат на приобретение атипичных нейролептиков намного превосходит стоимость терапии традиционными препаратами. В то же время необходимо отметить, что в большинстве исследований по изучению эффективности атипичных нейролептиков применялись, на наш взгляд, довольно скромные критерии эффективности терапии: о наступлении улучшения говорили, если редукции подвергалось не менее 20% симптоматики по шкале PANSS.

    При этом доля респондеров для оланзапина и рисперидона в одном из исследований соответственно составила 61,5% и 63%, тогда как доля респондеров на кветиапин в другой работе составляла 44%, когда за критерий эффективности принималось не менее 30% редукции симптоматики по шкале PANSS.

    Понятно, что при использовании более жестких критериев эффективности, например не менее 40% редукции симптоматики от долечебного уровня, доля больных с положительными результатами терапии должна снижаться, что и было продемонстрировано в упомянутом выше исследовании, где она составляла 37% для оланзапина и 27% для рисперидона. Наконец, при применении критерия в 50% редукции симптоматики представленность респондеров еще больше снижалась и составляла для оланзапина 22%, тогда как для рисперидона — 12%.

    Из сказанного вытекает, что возможности атипичных нейролептиков при лечении больных не должны переоцениваться, поскольку снижение выраженности психотической симптоматики даже на 50% не может считаться достаточным в связи с сохранением психотических переживаний. Более того, в большинстве исследований такого рода об эффективности судят, основываясь на динамике именно глобальной обобщенной оценки, которая, как известно, включает не только негативную, но и продуктивную, и так называемую общую психопатологическую симптоматику. Система отношений между указанными разновидностями симптоматики не всегда представляется ясной. Априорно можно предположить, что атипичные нейролептики, как, впрочем, и классические, оказывают свое действие преимущественно за счет влияния на продуктивную симптоматику. Эта точка зрения разделяется большинством исследователей, хотя некоторые из них считают правомерным говорить о непосредственном влиянии атипичных нейролептиков на так называемую первичную негативную симптоматику, которая возникает вне связи с продуктивными симптомами, депрессией или экстрапирамидными побочными явлениями.

    Далее, здесь следует подчеркнуть, что исследований по эффективности атипичных нейролептиков у больных с преобладающей негативной симптоматикой, к сожалению, выполнено не было. Это не позволяет безоговорочно принять положение о первичном антидефицитарном эффекте этих соединений. Данный вывод был в основном получен в результате сложной математической обработки психопатологических квантифицированных данных у больных шизофренией как с продуктивной, так и негативной симптоматикой при терапии рисперидоном и оланзапином.

    Понятно, что он должен трактоваться с осторожностью.

    В данном контексте можно сослаться на результаты собственных исследований по изучению эффективности оланзапина у больных шизофренией, полученные на материале 30 больных. При этом, когда был проведен корреляционный анализ исходных показателей шкалы PANSS до начала терапии с выраженностью эффективности курсовой терапии оланзапином, то оказалось, что между этими параметрами существует статистически значимая отрицательная корреляция (r=-0,43 p<0,05). Иными словами, изначально высокая выраженность негативной симптоматики у больных шизофренией предопределяет в последующем более низкие значения эффективности терапии оланзапином. Наоборот, более высокие результаты терапии могут быть получены в случае изначально низкой выраженности негативной симптоматики. Таким образом, оланзапин скорее разделяет основные свойственные всем нейролептикам особенности действия, чем противостоит им.

    Наконец, следует особо остановиться и на проблеме плацебо-эффекта при проведении подобных исследований, поскольку часто выводы об антипсихотическом эффекте вообще и антинегативном, в частности, получались при сравнении с плацебо. Между тем величина выраженности плацебо-эффекта в некоторых из работ, в частности, при изучении кветиапина была сопоставимой с эффектом активного препарата. Так, в указанной работе доля респондеров к концу 6-й недели терапии при применении плацебо составила 25%, тогда как при применении кветиапина — 28%. Понятно, что никаких значимых различий между активным препаратом и плацебо в подобных случаях быть не может. Это может говорить либо о недостаточно высоком уровне доз препарата, либо о легкой выраженности психотической симптоматики, для которой оказалось достаточным эффекта плацебо. Из этого вытекает, что более корректным является сравнение с другими активными препаратами.

    Однако при сравнении атипичных нейролептиков с классическими чаще всего приходят к выводам о сопоставимости их общей эффективности, о чем судят на основании доли больных, показавших заданную степень редукции суммарной оценки психотической симптоматики.

    Это, на наш взгляд, также несколько снижает впечатление о новых соединениях, тем более что при первоначальном отборе больных в исследование стараются не включать лиц с явлениями резистентности к традиционным нейролептикам. Правда, справедливости ради следует отметить, что при прицельном анализе влияния препаратов на негативную симптоматику, как правило, удается обнаружить превосходство атипичных нейролептиков над классическими, но оно затрагивает слияние лишь на часть негативных признаков. Так, в одном из подобных исследований оланзапин превосходил галоперидол по степени редукции некоторых, но не всех негативных явлений, и различий между препаратами по влиянию на фактор “ангедония” установлено не было. Понятно, что это не позволяет говорить об универсальном антидефицитарном эффекте атипичных нейролептиков.

    Рассматривая соотношение собственно антипсихотического и побочного экстрапирамидного эффекта при применении атипичных нейролептиков нельзя обойти вниманием вопрос о соотношении уровня доз, легкости возникновения побочных эффектов и собственно антидефицитарном эффекте препаратов. Здесь мы снова приходим к неизбежному выводу об оптимальном уровне используемых доз препаратов, достаточном для наступления лечебного эффекта, в том числе и антидефицитарного, но недостаточного для появления побочных экстрапирамидных эффектов. В этом контексте можно сослаться на результаты исследования Marder и соавт. по изучению эффективности рисперидона в сопоставлении с галоперидолом. При этом оказалось, что наибольшего влияния на негативную симптоматику можно было достичь при суточной дозе препарата в 6 мг, но не в 10 и 16 мг. С другой стороны, как следует из этих данных, нарастание экстрапирамидной симптоматики при применении рисперидона идет параллельно увеличению суточной дозы препарата. Существенно, что при применении рисперидона в суточной дозе 16 мг частота побочных экстрапирамидных эффектов была примерно такой же, как и при применении галоперидола в суточной дозе 10 мг. Из этого вытекает простой, но важный вывод, что по мере увеличения суточной дозы рисперидона он все больше приближается по своим характеристикам к классическим нейролептикам, что заставляет использовать его в жестком режиме доз от 4 до 6 мг в сутки.

    Исходя из рассмотренных данных, напрашивается вывод о том, что в определенной мере антидефицитарные свойства атипичных нейролептиков обусловлены отсутствием их способности вызывать побочные экстрапирамидные эффекты, главным образом паркинсонизм, при применении в оптимальном режиме доз. Иными словами, мы снова приходим к выводу о частичной обусловленности негативной симптоматики побочными экстрапирамидными эффектами. Понятно, что данная симптоматика должна рассматриваться как вторичная.

    Таковы самые общие вопросы, возникающие при знакомстве с атипичными нейролептиками безотносительно конкретного препарата. В то же время вопрос о сходстве или различиях между отдельными представителями этой группы соединений остается открытым. Имеющиеся литературные данные говорят скорее о сходстве, чем различиях между ними, хотя такая оценка характерна для большинства западных психиатров вообще в отношении всех нейролептиков.

    Признавая ряд общих особенностей спектра действия новых атипичных нейролептиков, нельзя не отметить некоторые свойства, которые отличают их друг от друга.

    Так, рисперидон, на наш взгляд, является препаратом, который в наибольшей степени показан для лечения больных шизофренией с преобладающей симптоматикой галлюцинаторно-параноидного круга на фоне уже имеющейся негативной симптоматики в виде аутизма, отрешенности, недоступности, социальной дезадаптации и эмоционального снижения. Как показывают собственные предварительные данные, на препарат в первую очередь хорошо реагируют симптомы I-го ранга по Курту Шнайдеру, которые включают такие признаки, как бредовое восприятие, “голоса”, в том числе императивного характера, бредовые идеи воздействия на сому и бред отнятия мыслей и влияния на чувства, влечения и желания. Влияние рисперидона на симптомы II-го ранга не является столь однородным и универсальным. При этом препарат показан больным, у которых имеются симптомы галлюцинаторного круга, а также признаки “закупорки” мыслей, т.е. так называемые шперрунги. В меньшей степени препарат влияет на переживания отчуждения, хотя и в этих случаях может наблюдаться положительная динамика. Наконец, на такие признаки II-го ранга, как навязчивости и нарушения настроения (депрессия), препарат практически не влияет. Иначе говоря, можно считать, что рисперидон противопоказан больным с преобладающей симптоматикой обсессий и депрессии, что вполне объяснимо с учетом антисеротонинергической активности соединения.

    Собственно, антинегативное действие рисперидона проявляется в том, что больные уже практически с первой недели его применения становятся более живыми и активными, у них возобновляется интерес к окружающим их событиям и людям, исчезает недоступность и на первое место выступают нормы человеческого поведения, приветливость, откликаемость на события. Вопрос о том, в какой мере эта динамика поведения обусловлена непосредственным влиянием препарата на негативную симптоматику, а в какой — опосредованным влиянием через устранение бреда и галлюцинаций, остается открытым.

    Побочные экстрапирамидные явления при лечении рисперидоном возникают лишь при высоком уровне доз — свыше 8-10 мг/сут. В этой связи рекомендуется применять препарат в диапазоне 4-6 мг/сут.

    Имеющиеся литературные данные показывают, что рисперидон может с успехом применяться для лечения больных шизофренией с явлениями терапевтической резистентности к традиционным нейролептикам. Собственные наблюдения в целом подтверждают эту закономерность. При этом положительного терапевтического эффекта от применения рисперидона можно достичь у больных с резистентностью, когда их клиническая картина характеризуется мономорфной психопатологической симптоматикой, в частности, застывшими состояниями вербального галлюциноза у так называемых “носителей голосов”, либо поблекшими, но сохраняющимися параноидными симптомокомплексами. При лечении подобных состояний уже в течение первых двух недель происходит своеобразное “разрыхление” инертной структуры психотических состояний, что проявляется иногда в усилении бредовых и галлюцинаторных феноменов на фоне повышения активности больных, возбуждения при большей доступности и открытости. Подобное усиление психотических феноменов, однако, в последующем сменяется довольно быстрой их редукцией и исчезновением, что сопровождается продолжающейся нормализацией поведения больных.

    Профиль психотропного эффекта оланзапина имеет некоторые отличия от рисперидона. Для оланзапина в первую очередь характерно наступление активирующего эффекта, что может проявляться в усилении психомоторного возбуждения, впрочем, не достигающего чрезмерного уровня.

    При этом на первый план выступает доступность больных в плане своих психотических переживаний и лишь в последующем снижается выраженность бредовых и галлюцинаторных феноменов.

    К особенностям действия оланзапина следует отнести своеобразную гамму трофотропных эффектов, что проявляется в усилении аппетита, улучшении общего физического тонуса, нормализации цвета кожных покровов и повышении массы тела. При этом, как следует из данных собственного исследования, имеется положительная корреляция между увеличением массы тела по крайней мере до 3 кг и наступлением терапевтического эффекта через 2, 4 и 6 недель терапии. Дальнейший прирост массы тела, однако, уже значения для наступления терапевтического эффекта не имеет, но может продолжаться. Подобные трофотропные эффекты оланзапина обычно рассматриваются в качестве выраженных побочных эффектов. Тем не менее, как показывает собственный опыт, наибольшего прироста массы тела следует ожидать у больных с изначально низким весом. Из этого следует, что препарат можно использовать для лечения больных с истощением при широкой группе синдромов “нервной анорексии”, хотя это требует проведения специального исследования.

    Оланзапин может применяться в довольно узком диапазоне доз — от 5 до 20 мг/сут. Существенно, что этого уровня доз достаточно для лечения больных с терапевтической резистентностью. В случаях выраженной депрессивной и обсессивно-компульсивной симптоматики назначать оланзапин не следует, поскольку существует риск усиления названной симптоматики.

    Побочных экстрапирамидных эффектов в режиме названных доз препарата установлено не было, хотя у части больных возникали явления легкой акатизии.

    Кветиапин является самым молодым препаратом из атипичных нейролептиков. К достоинствам его следует отнести то, что он может применяться в довольно широком диапазоне доз — от 100 до 900 мг/сут., хотя эффективность кветиапина была установлена только для довольного высокого уровня, превышающего 300 мг/сут. К преимуществам препарата относится и то, что он не вызывает ни побочных экстрапирамидных эффектов, ни гиперпролактинемии. Последнее отличает его не только от традиционных, но и других атипичных нейролептиков. С учетом того, что гиперпролактинемия патогенетически связана не только с гинекомастией и галакторреей, но и остеопорозом и водной интоксикацией у больных шизофренией, значение кветиапина как нейролептика переоценить трудно.

    Собственно, профиль психотропной активности кветиапина включает довольно равномерное воздействие на весь психоз в целом. Антипсихотический эффект становится очевидным на 3-4-й неделе и характеризуется как устранением продуктивной психотической симптоматики, так и уменьшением выраженности явлений негативного круга.

    В приведенной работе были рассмотрены лишь некоторые самые общие вопросы терапии больных шизофренией с помощью атипичных нейролептиков. При этом становится ясно, что все рассмотренные препараты, несмотря на то, что относятся к категории атипичных, имеют больше сходства с классическими нейролептиками. Отличия, которые имеют на самом деле место, затрагивают способность вызывать побочные эффекты и влиять на негативную симптоматику, хотя по последнему параметру новые препараты лишь количественно, а не качественно отличаются от классических. Тем не менее к несомненным преимуществам новых препаратов следует отнести то, что они могут с успехом применяться для лечения форм с терапевтической резистентностью к классическим препаратам.

    Наконец, нельзя не затронуть и фармакоэкономического аспекта проблемы, поскольку полагают, что широкое внедрение атипичных препаратов будет способствовать экономии средств, отпускаемых на социореабилитационные мероприятия больным шизофренией.

    Понятно, что внедрение атипичных нейролептиков расширяет возможности терапевтического выбора при лечении больных шизофренией при снижении риска возникновения побочных эффектов, в том числе и необратимого характера.

  • Роль морфоконституциональных и гормональных факторов в формировании сексуальных нарушений у мужчин, длительно принимающих рисперидон

    Роль морфоконституциональных и гормональных факторов в формировании сексуальных нарушений у мужчин, длительно принимающих рисперидон

    Буланов В.С., Горобец Л.Н.
    Московский НИИ психиатрии Росздрава
    Источник:
    http://psyend.ru

    Реферат
    Исследовано влияние длительной противорецидивной терапии рисперидоном, на формирование сексуальных нарушений у мужчин. Использованы клинико-эндокринологический метод исследования, иммуноферментный анализ определения уровней содержания пролактина и тестостерона, а также проведено антропометрическое исследование по методике J. Decourt, J.M. Doumic (1950) в модификации Э.М. Коханенко (1975) для мужчин. В результате получены достоверные данные о влиянии клинических, гормональных и антропометрических характеристик больных на развитие сексуальных дисфункций у пациентов мужского пола длительно принимающих рисперидон.

    Ключевые слова: психоэндокринология, гормоны, сексуальные расстройства, рисперидон, рисполепт

    Введение
    С началом психофармакологической эры массовое, а зачастую довольно длительное применение нейролептических препаратов фактически привело к существенным сдвигам в клинической картине, течении и патогенезе психозов, позволило сформулировать понятие лекарственного патоморфоза, что в полной мере относится и к нейроэндокринным дисфункциям при шизофрении. Уже в начале применения психотропных препаратов стало очевидным, что обладая основным антипсихотическим действием, они вызывают различный спектр побочных эффектов. Приблизительно в те же годы ряд исследователей Winnik H.Z., Tennenbaum L. 1955; Белкин А.И., Лахонина М.В. 1964; Авруцкий Г.Я., Гурович И.Я. 1974, обратил внимание на расстройства со стороны эндокринной системы, которые были обусловленные приёмом нейролептиков и проявлялись в виде метаболических нарушений, галактореи, дисменореи и сексуальных дисфункций.
    Изучая влияние нейролептических препаратов различных групп на развитие сексуальных нарушений B. Pomme et al., (1965) пришли к выводу, что нейролептики фенотиазиновой группы чаще других вызывают галакторею и половые расстройства. Несколько позже P.J. Beumont et al. (1972), представляет один из патогененических механизмов развития сексуальных дисфункций, где нейролептики, угнетая функцию клеток Лейдига, приводили к снижению уровня тестостерона.
    В дальнейшем многочисленные исследования дисфункции половой сферы, обусловленной приёмом нейролептиков, подтверждали наличие у больных ослабления эякуляции, снижения либидо, эрекции и выраженности оргазма, а также подавление сперматогенеза (Kline N.S., Angst J.1975; Nestoros J.H. et. al., 1980; Meltzer H.Y. 1985).
    Использование в терапии психических заболеваний нейролептических препаратов нового поколения, которые более известны под названием атипичных антипсихотиков не устранило проблемы сексуальных нарушений, обусловленных психофармакотерапией. По результатам проведенных фармако-эпидемиологических исследований атипичных нейролептиков было выявлено развитие гипепролактинемии при терапии эглонилом в 80-100% случаев; рисперидоном – в 35-94%; аланзапином – 3-52%; клозапином – 4-12,5%, а терапия кветиапином не сопровождалась изменениями уровня пролактина (Peuskens J. 1997; Горобец Л.Н. в соавт. 2003). Согласно литературным данным, наиболее распространенный атипичный антипсихотик — рисперидон часто вызывает сексуальные дисфункции (A. Claus et al., 1992; S.R. Marder, R.C. Meibach, 1994), что, по мнению авторов, возможно обусловлено вызванной рисперидоном гиперпролактинемией (J. Goldstein, 1999; J. Goldstein et al., 2002).
    Kleinberg D.L., et al. в 1999 г. провели масштабное исследование уровня пролактина и пролактинассоциированных осложнений, таких как: аменорея, галакторея, снижение либидо, эректильная и эякуляторная дисфункции у 1884 пациентов находящихся на терапии рисперидоном. При этом проводилось сравнение с пациентами, принимающими галоперидол и плацебо. В результате исследования было установлено, что уровень пролактина значительно повышен у пациентов, принимающих рисперидон в дозе 4-6 мг. в сутки по сравнению с группой принимающих галоперидол в дозе 10мг в сутки. Это отличие становилось незначительным при повышении дозы галоперидола до 20 мг. Повышение уровня пролактина на рисперидоне у женщин репродуктивного и климактерического возраста было схожим, тогда как пролактинассоциированные осложнения возникали только у женщин репродуктивного возраста. Частота встречаемости эякуляторной и эректильной дисфункции у мужчин принимающих рисперидон по сравнению с плацебо было значимым при дозах рисперидона превышающих 16мг. Какой-либо корреляции между сексуальными дисфункциями и уровнем пролактина найдено не было.
    На наличие взаимосвязи гормонального дисбаланса и сексуальных нарушений указывает работа A. Ruth, M.D. Dicson. (1999), где были описаны случаи, при которых на фоне приема рисперидона отмечалось повышение уровня пролактина и снижение до субнормальных цифр тестостерона. Клинически это проявлялось снижением либидо и эрекции. После перевода этих больных на оланзапин уровень пролактина и тестостерона нормализовался и клиническая симптоматика половой дисфункции редуцировалась.
    Проводя исследования пролактогенного эффекта рисперидона на пациентах мужского пола Shiwach R.S. Carmody T.J. (1998) в некоторых случаях отмечали на фоне повышения пролактина снижение уровня тестостерона. После отмены рисперидона уровень тестостерона повышался. Несколько отличающиеся данные были получены Markianos М., et al. (1999), которые изучали влияние рисперидона на гипофизарно – гонадную ось и уровень пролактина у 19 мужчин принимающих рисперидон в средней дозе 11,8?2,9 в течении 6 недель. При этом ими было выявлено значительное повышение пролактина с 39,5 ?22,3 нг/мл до 58,9?28,5 нг/мл и отсутствие влияния на уровень тестостерона, ЛГ, ФСГ, кортизола.
    Противоречивость литературных данных о влиянии рисперидона на состоянии гипотоламо-гипофизагно-гонадной оси и отсутствие в доступной нам литературе данных о влиянии морфоконституциональной предиспозиции на развитие сексуальных нарушений у мужчин с длительной терапией рисперидоном, несомненно представляет интерес исследования этой проблемы. В связи с этим целью нашей работы явилось изучение влияния длительной терапии рисперидоном на развитие сексуальных нарушений у мужчин.

    Материалы и методы исследования

    В исследование было включено 25 мужчин. Средний возраст составил 28,3+/-0,4 года. Согласно критериям МКБ-10 было диагносцировано у 18 чел. шизоаффективное расстройство смешанный тип (F-25,2) и у 7 чел. шизоаффективное расстройство депрессивный тип (F-25,1). Средняя суточная доза рисперидона составляла 2,8+/-0,2 мг/сут., а длительность терапии 7,9+/-1,9 мес. Продолжительность основного заболевания в группе в среднем составляла 3,4+/-0,8 лет. Исследование проводилось однократно, на момент обращения пациентов с длительностью терапии рисперидоном более 3 мес. Для отбора пациентов в группу учитывались определённые критерии, а именно: возраст от 18 до 55 лет, верифицированные диагнозы по МКБ-10 шизоаффективных расстройств (F-25) и монотерапия рисперидоном. Пациенты с наличием эндокринных заболеваний и органического поражения ЦНС в исследование не включались.
    В процессе проведения работы использовался клинико-эндокринологический метод, состоящий из данных осмотра пациентов, а так же заполнения специализированной карты обследования больных психоэндокринного профиля, разработанной в отделении психиатрической эндокринологии МНИИП Росздрава; клинико-психопатологический метод; антропометрический с использованием методики J. Decourt, J.M. Doumic (1950) в модификации Э.М. Коханенко (1975) для мужчин. Техника данной методики основана на определении пяти параметров: окружность грудной клетки /размер А/, высоты ноги /размер В/, роста /размер С/, битрохантерного /размер Д/ и бигуморального /размерЕ/ диаметров. Определение уровней содержания гормонов в сыворотке крови проводилось иммуноферментным методом. Для этого использовался набор восьмилуночных стрипов с иммобилизированными на внутренней поверхности лунок моноклональными антителами к пролактину, тестостерону и фотометр вертикального сканирования Multiscan Agent (Labsystems, Финляндия).
    Обработка статистических данных и оценка результатов проводилась при помощи компьютерной программы Statistica 6.

    Результаты

    При анализе характера структуры клинико-эндокринных нарушений в группе исследуемых пациентов на фоне терапии рисперидоном у 52% были выявлены сексуальные нарушения, которые включали: снижение либидо, нарушения эякуляции, и снижение эрекции, а также метаболические нарушения в виде повышение массы тела и усиления аппетита. У остальных 48% пациентов отмечалось только повышение массы тела и усиление аппетита.
    Таким образом, после проведенного первичного анализа материала было сформировано 2 группы больных: 1-я с сексуальными нарушениями, 2-я без сексуальных нарушений. Для выявления роли морфоконституциональной предиспозиции, отдельные типы МК были объеденены на способствующие к развитию сексуальных нарушений (евнухоидный, инфантильный и фемининный тип) и препятствующие развитию данных нарушений (гиперандроидный, бисексуальный и условнопропорциональный тип) и обозначены как тип – А и тип – Б. Обоснованность данного распределения заключается в том, что в период пубертата у лиц с морфоконституцией типа – А формирование происходит в условиях андрогенной недостаточности, тогда как улиц с морфоконституцией типа – Б в условиях повышенной или нормальной андрогенной активности ( Е. Тетер, 1968 , Е.Н. Хрисанова.1971, Д.Теннер, 1979).

    Основные клинические, гормональные и морфоконституциональные данные представлены в таблице 1.

    Табл. 1. Клинические, гормональные и морфоконституциональные характеристики исследуемых больных

     Вид характеристики Первая группа
    (n = 13чел. 52%) 
     Вторая группа
    (n = 12чел. 48%)
    Показатель достоверности 
     Возраст  28,2+/-0,5  28,4+/-0,3  р?0,05
     Длительность заболевания  2,0+/-0,4  6,0+/-0,5  р?0,05
     Средняя сут. доза рисперидона  3,4+/-0,2  2,1+/-0,3  р?0,05
     Длительность приёма рисперидона  5,0+/-1,1  11,0+/-2,3  р?0,05
     Средний уровень пролактина  999+/-114  659+/-205  р?0,05
     Средний уровень тестостерона  12+/-1,7  17+/-1,1  р?0,05
     Тип МК – А  29%  16%  р?0,05
     Тип МК – Б  71%   84%   р?0,05

    Как видно из данных таблицы первая группа включала в себя 13 мужчин, их средний возраст соответствовал 28,2+/-0,5 годам. Средняя суточная доза рисперидона составляла 3,4+/-0,2 мг/сут., а длительность терапии 5,0+/-1,1 мес. Продолжительность заболевания в группе в среднем составляла 2,0+/-0,4 лет. По типу морфоконституции группа распределялась следующим образом: бисексуальный тип 23%, гиперандроидный 24%, условнопропорциональный 24%, евнухоидный 7%, инфантильный 15%, фемининный 7% или тип – А 29%, тип – Б 71%.
    Структура клинико-эндокринных дисфункций включала в себя сексуальные нарушения, представленные снижением либидо у 69% пациентов, снижением эрекции у 54% и нарушением эякуляции у 62% больных мужчин. Данные нарушения отмечались в виде одного симптома у 38,5% больных из которых у 2 муж. было снижено либидо, у 2 муж. наблюдались нарушения эякуляции и у одного — снижение эрекции. Сочетанный характер данной патологии встречался у остальных 61,5% больных, при этом встречались следующие варианты сексуальных дисфункций: снижение либидо, эрекции и нарушение эякуляции у 3-х больных, снижение либидо и нарушением эякуляции у 3 больных, снижение либидо и эрекции у 2 больных мужчин. Помимо сексуальных расстройств у части пациентов параллельно отмечались метаболические расстройства в виде повышения массы тела в 23% случаев, с преимущественно абдоминальным типом ожирения и усиления аппетита в 38% случаев.
    Проявления сексуальных дисфункций заключались в снижении либидо, выраженность которого варьировала от лёгкой степени, когда частота половой жизни пациентов становилась немного реже, а влечение к противоположному полу приобретало более избирательный характер и возникало только при определённых условиях (инициатива сексуальной близости со стороны партнёрши), при этом спонтанное либидо возникало редко и в ослабленной форме, до состояний когда у пациентов полностью отсутствовало сексуальное влечение. Расстройства эякуляции были представлены задержкой эякуляции, при которой семяизвержение наступало не при каждом половом акте, а сношение носило затяжной, пророй изнурительный характер и отсутствием эякуляции, когда семяизвержение не наступало ни при каких обстоятельствах. Ослабление эрекции также было различно, от неполного напряжения полового члена до случаев полного отсутствия эрекции.
    Исследование гормонального профиля выявило превышение нормативных показателей уровня пролактина у всех больных, при этом средний уровень составил 999+/-114 мМЕ/л. ( N – 50-500 мМЕ/л). Средний уровень тестостерона в плазме крови соответствовал 12+/-1,7 нмоль/л. и был близок к нижним границам нормы ( N – 10-38 нмоль/л).
    Вторую группу составили 12 мужчин, средний возраст — 28,4+/-0,3 года. Суточная доза рисперидона в среднем соответствовала 2,1+/-0,3 мг/сут., а длительность терапии 11,0+/-2,3 мес. Средняя продолжительность заболевания в группе составляла 6,0+/-0,5 лет. По типу МК группа распределялась следующим образом: бисексуальный тип 25%, гиперандроидный 26%, условнопропорциональный 33%, евнуходный 16% или тип – А 16% и тип – Б 84%. Структура клинико-эндокринных дисфункций в этой группе была представлена метаболическими нарушениями, которые включали в себя повышение массы тела у 67% и усиление аппетита у 50% пациентов. За весь период терапии у пациентов этой группы вес в среднем увеличился на 6,7+/-0,8 кг. При этом специфика отложения жировых тканей имела определённую зависимость от типа морфоконституции. Так у пациентов с условнопропорциональным типом МК отмечали пропорциональное распределение жировой ткани без её преимущественной локализации. У пациентов с гиперандроидным типом МК наблюдался преимущественно абдоминальный тип ожирения. У пациентов бисексуального типа МК помимо абдоминального ожирения, также отмечалось преимущественное отложение жировой ткани в области поясницы и бёдер. Для пациентов с евнухоидным типом МК была характерна преимущественная локализация жировых тканей в области бедер.
    У 50% пациентов больных этой группы повышение веса происходило на фоне усиленного аппетита, интенсивность которого колебалась от лёгкого усиления сопоставимого с субъективным ощущением чувства хорошего аппетита, при котором количество потребляемой пищи увеличивалось незначительно, а частота потребления оставалась той же, до выраженного усиления аппетита, который характеризовался практически постоянным, а порой безконтрольным потреблением пищи.
    Данные гормонального исследования показали превышение нормативных показателей пролактина, лишь у части пациентов (41,7%), при этом средний уровень пролактина в группе соответствовал 659+/-205 мМЕ/л; средний уровень тестостерона составлял 17+/-1,1 нмоль/л., то есть оставался в пределах нормы (10-38 нмоль/л).
    Сравнительный анализ данных представленный в таб. 1 показал, что больные в обеих группах были сопоставимы по возрасту. Продолжительность основного заболевания и длительность приёма препарата в группе с сексуальными нарушениями была достоверно меньше (р<0,05), а суточная доза была достоверно больше (р<0,05), по сравнению с пациентами без сексуальных расстройств. Метаболические расстройства в виде повышение массы тела значимо чаще отмечались во второй группе (р<0,05).
    При исследовании гормонального профиля в двух группах получены данные представленные на диаграммах 1,2.
    Диаг. 1. Уровни пролактина в сыворотке крови у исследуемых пациентов

    Примечания * — различие достоверно (р<0,05)
    Диаг. 2 Уровни тестостерона в сыворотке крови у исследуемых пациентов

    Примечания * — различие достоверно (р<0,05)
    У больных с сексуальными нарушениями (1 гр.) уровень пролактина в плазме крови был достоверно выше (р<0,05), а уровень тестостерона достоверно ниже (р<0,05), по сравнению с пациентами без сексуальных расстройств (2 гр.).
    При анализе структуры распределения по типам морфоконституции в 1 и 2 группе было выявлено статистически достоверное преобладание типа — А (р<0,05) в группе больных с сексуальными дисфункциями.

    Заключение
    Длительная терапия атипичным нейролептиком рисперидоном приводит к развитию сексуальных нарушений в (52%) случаях. При этом было отмечено, что формирование сексуальных дисфункций происходит на более ранних этапах заболевания и терапии, опережая появление метаболических нарушений, а также в условиях применения средних суточных доз нейролептика не менее 3,4+/-0,2 гр. Кроме этого непосредственное влияние на развитие сексуальных нарушений оказывает гормональный дисбаланс связанный с гиперпролактинемией и относительным снижением уровня тестостерона, а также с морфоконституциональной предиспозицией пациента включающей в себя евнухоидный, фемининный и инфантильный тип.

    Список литературы
    1. Авруцкий Г.Я., Гурович И.Я., Громова В.В. Фармакотерапия психических заболеваний. – М.: Медицина, 1974. – 471 с.
    2. Белкин А.И., Лахонина М.В. О влиянии терапевтических доз аминазина на действие гонадотропных гормонов // Вопросы клиники, патогенеза и лечения шизофрении. – М., 1964. – с. 16-18.
    3. Горобец Л.Н., Буланов В.С., Комиссаров П.С., Ермолаева Л.Г. Проблема гиперпролактинемии при терапии антипсихотическими препаратами. // Социальная и клиническая психиатрия. — 2003. – Т. 13, Вып. 1. – С. 164-169.
    4. Beumont P.J., Harris G.W., Carr P.J., Friesen H.G., Kolakowska T., MacKinnon P.C., Mandelbrote B.M., Wiles D. Some endocrine effects of phenothiazines: a preliminary report. // J Psychosom Res. 1972 Aug; 16 (4) : 297-304.
    5. Claus A., Bollen J., De Cuyper H., Eneman M., Malfroid M., Peuskens J., Heylen S. Risperidone versus haloperidol in the treatment of chronic schizophrenic inpatients: a multicentre double-blind comparative study. Acta Psychiatr. Scand. 85 (1992), pp. 295-305.
    6. Goldstein J. Seroquel (quetiapine fumerate): a new atypical antipsychotic. Drugs Today 35 (1999), pp. 193-210.
    7. Goldstein J.M., Seidman L.J., O’Brien L.M., Horton N.J, Kennedy D.N., Makris N., Caviness V.S. Jr., Faraone S.F. and Tsuang M.T. Impact of normal sexual dimorphisms on sex differences in structural brain abnormalities in schizophrenia assessed by magnetic resonance imaging. Arch. Gen. Psychiatry 59 (2002), pp. 154-164.
    8. Kline N.S., Angst J. Side effects of antipsychotic drugs. // Psychiatric Annals. – 1975. – Vol. 5, № 11. – P. 8-39.
    9. Kleinberg DL., Davis JM., De Coster R. Prolactin levels and adverse events in patients treated with risperidone. // Clin.Psychopharmacology. – 19 – 1999 – P. 57-61
    10. Marder S.R. and Meibach R.C. Risperidone in the treatment of schizophrenia. Am. J. Psychiatry 151 (1994), pp. 825-835
    11. Markianos M., Hatzimanolis J., Lykouras L. Switch from neuroleptics to clozapine does not influence pituitary-gonadal axis hormone levels in male schizophrenic patients. // Eur. Neuropsychopharmacol. 1999 Dec; 9 (6) : 533-6.
    12. Meltzer H.Y. Long-Term Effects of neuroleptic Drugs on the Neuroendocrine System. // New York, 1985. – P. 59-68.
    13. Nestoros J.N., Lehman H.E., Ban T.A. Neuroleptic Drugs and Sexual Function in Schizophrenia // Mod. Probl. Pharmacopsychiatry. – Basel-Munchen-Paris-London-New York-Sydney, 1980. – Vol. 15. – P. 111-130.
    14. Peuskens J. Prolactin in schizophrenia: a literature review // Clear perspectives. – 1997. – Vol. 1, Issue 3. — Menagement issues in schizophrenia. — 42 p.
    15. Pomme B., Girard J., Debost M. Troubles de la sexualite de Medications psychotropes. // Am. Med. Psychol. – 1965. – Vol. 123, № 4. – P. 551-562.
    16. Ruth A., Dicson MD., F.R.C.P.C., William M., Glazer MD. Hyperprolactinemia and male sexual disfunction //. J. Clin. Psychiatry 60:2, Febr. 1999.
    17. Shiwach R.S., Carmody T.J. Prolactogenic effect of risperidone in male patients: a preliminary study. // Acta. Psychiatrica. Scandinavica. – 98 – 1998 – P. 81-83.
    18. Winnik H.Z., Tennenbaum L. Appearance of galactorhea during largactil therapy // Presse Med. – 1955. – Vol. 63. – P. 1092.

  • Рисперидон (Рисполепт)

    Рисперидон (Рисполепт)

    ? … Задать вопрос по препарату Рисперидон … ?

    Синонимы:

    Рилептид, Рисполепт Квиклет, Сперидан, Рисдонал, Рисполепт Конста, Рисполепт, Риссет

    Фармакологическая группа:

    Нейролептики (антипсихотические препараты)

    Фармакологическое действие:

    Нейролептическое, антипсихотическое, седативное.

    Селективно блокирует (характеризуется высокой аффинностью) 5-HT2-серотонинергические, D2-дофаминергические, альфа1-адренергические, в меньшей степени альфа2-адренергические и гистаминовые H1-рецепторы в ЦНС. Обладает слабо выраженной аффинностью к 5-НТ1А-, 5-НТ1С-, 5-НТ1D-серотонинергическим, D1-дофаминергическим рецепторам и галоперидол-чувствительным участкам связывания сигма, незначительной аффинностью к 5-НТ1В- и 5-НТ3-рецепторам. Не обладает способностью взаимодействовать с м-холинергическими и бета1-, бета2-адренергическими рецепторами.

    Оказывает антипсихотическое, седативное, противорвотное и гипотермическое действие. Антипсихотический эффект обусловлен блокадой D2-дофаминергических рецепторов мезолимбической и мезокортикальной систем. Седативное действие является следствием блокады адренорецепторов ретикулярной формации ствола головного мозга, противорвотное — блокады D2-дофаминергических рецепторов триггерной зоны рвотного центра, гипотермическое — блокады дофаминовых рецепторов гипоталамуса. Подавляет бред, галлюцинации, уменьшает чувство страха, ослабляет агрессивность. В меньшей степени, чем классические нейролептики, угнетает двигательную активность, индуцирует каталепсию и реже вызывает появление экстрапирамидных симптомов. Может вызывать гиперпролактинемию, гиперсекрецию АДГ. Изменяет структуру сна, усиливает глубокий медленноволновой сон (антисеротониновое действие).

    Фармакокинетика:

    После приема внутрь быстро и полностью всасывается, скорость и полнота абсорбции не зависят от приема пищи. Относительная биодоступность при приеме таблеток по сравнению с раствором — 94%, абсолютная биодоступность при приеме внутрь — 70%. Cmax достигается через 1–2 ч. Быстро и хорошо распределяется в организме. Объем распределения при достижении стабильного состояния составляет 1–2 л/кг. Экстенсивно метаболизируется в печени при участии ферментов цитохрома Р450 IID6. Основной путь биотрансформации — гидроксилирование с образованием основного активного метаболита 9-гидрокси- рисперидона (по спектру и силе действия, а также параметрам безопасности сопоставим с рисперидоном). Другой путь биотрансформации, имеющий минимальное значение — N-деалкилирование. Реакция гидроксилирования рисперидона генетически детерминирована (до 6–8% представителей белой расы и очень малое число представителей азиатской расы характеризуются либо отсутствием, либо очень низкой метаболизирующей активностью). Поэтому у пациентов с высоким уровнем метаболизма плазменные концентрации рисперидона ниже, а 9-гидрокси- рисперидона — выше (Сmax рисперидона достигается через 3 ч, 9-гидрокси-рисперидона — через 17 ч) по сравнению с теми, кто характеризуется низкой экстенсивностью биотрансформации. Однако статус метаболического фенотипа не имеет большого клинического значения, т.к. основной метаболит обладает специфической активностью. Связывание с белками плазмы составляет 88% (рисперидон) и 77% (9-гидрокси- рисперидон). При высоком и низком уровне метаболизма Т1/2 рисперидона и 9-гидрокси- рисперидона соответственно равны 3 и 21 ч, 20 и 30 ч. Стабильные концентрации рисперидона достигаются в течение 1 или 5 дней на фоне высокой и низкой скорости биотрансформации соответственно. У экстенсивных метаболизантов стабильные концентрации 9-гидрокси-рисперидона регистрируются через 5–6 дней. Рисперидон и 9-гидрокси- рисперидон образуют фармакологически активную фракцию, стабильная концентрация которой достигается через 5–6 дней, и Т1/2 составляет 20 ч. Выводится преимущественно почками (70%) и с фекалиями (15%). При нарушении функции почек средней и тяжелой степени выведение активной фракции может снижаться на 60% (требуется коррекция режима дозирования). У пациентов пожилого возраста уменьшается клиренс и увеличивается Т1/2 (требуется модификация доз). Рисперидон и его активный метаболит проникают в грудное молоко и определяются в нем в концентрациях, превышающих или сопоставимых с уровнем в плазме крови (по данным исследований на животных).

    Показания к применению:

    Купирование острых приступов и длительная поддерживающая терапия:

    – острой и хронической шизофрении и других психотических расстройств с продуктивной и негативной симптоматикой;

    – аффективных расстройств при различных психических заболеваниях;

    – поведенческих расстройств у пациентов с деменцией при проявлении симптомов агрессии (вспышки гнева, физическое насилие), нарушениях деятельности (возбуждение, бред) или психотических симптомах;

    – расстройств поведения у подростков с 15 лет и взрослых пациентов со сниженным интеллектуальным уровнем или задержкой умственного развития, в случаях, если деструктивное поведение (агрессия, импульсивность, аутоагрессия) является ведущим в клинической картине болезни.

    Для стабилизации настроения при лечении маний при биполярных расстройствах (в качестве средства вспомогательной терапии).

    Противопоказания:

    Период лактации (грудное вскармливание), повышенная чувствительность к препарату. Спросить про противопоказания к приему препарата Рисперидон в форуме.

    Побочное действие:

    Со стороны нервной системы и органов чувств: нарушение сна, в т.ч. бессонница или сонливость, повышенная возбудимость, утомляемость, нарушение внимания, беспокойство, тревога, головная боль, головокружение, экстрапирамидные расстройства (ригидность, гипокинезия, гиперсаливация, акатизия, острая дистония), поздняя дискинезия, нейролептический злокачественный синдром, нарушение терморегуляции, судорожные припадки, инсульт (у предрасположенных пациентов пожилого возраста), нечеткость зрения.

    Со стороны сердечно-сосудистой системы и крови (кроветворение, гемостаз): ортостатическая гипотензия, рефлекторная тахикардия, артериальная гипертензия, нейтро- и тромбопения, тромбоцитопеническая пурпура.

    Со стороны органов ЖКТ: тошнота, рвота, диспептические явления, боль в животе, запор, повышение уровня печеночных трансаминаз.

    Со стороны мочеполовой системы: дисменорея, аменорея, импотенция, нарушение эрекции и эякуляции, аноргазмия, снижение либидо, приапизм, полиурия, недержание мочи, отеки.

    Аллергические реакции: кожная сыпь, ангионевротический отек.

    Прочие: ринит, галакторея, гинекомастия, увеличение массы тела, гиперволемия (вследствие полидипсии или синдрома неадекватной секреции АДГ), гипергликемия (у больных сахарным диабетом).

    Применение при беременности и кормлении грудью:

    Безопасность применения препарата Рисполепт при беременности не изучена. Применение Рисполепта при беременности возможно только в том случае, если ожидаемая польза превышает потенциальный риск. Поскольку рисперидон и 9-гидрокси-рисперидон проникают в грудное молоко, при необходимости применения препарата в период лактации следует прекратить грудное вскармливание.

    Лекарственное взаимодействие:

    С учетом того, что Рисполепт оказывает воздействие в первую очередь на ЦНС, его следует применять с осторожностью в сочетании с другими препаратами центрального действия и алкоголем.

    Рисполепт уменьшает эффективность леводопы и других агонистов допамина.

    Клозапин снижает клиренс рисперидона.

    При одновременном применении Рисполепта и карбамазепина отмечалось снижение концентрации активной антипсихотической фракции рисперидона в плазме. Аналогичные эффекты могут наблюдаться при использовании других индукторов печеночных ферментов.

    При одновременном применении с Рисполептом фенотиазины, трициклические антидепрессанты и некоторые бета-адреноблокаторы могут повышать концентрации рисперидона в плазме, однако это не влияет на концентрацию активной антипсихотической фракции.

    При одновременном применении с Рисполептом флуоксетин может повышать концентрацию рисперидона в плазме, однако, в меньшей степени концентрацию активной антипсихотической фракции.

    При применении Рисполепта вместе с другими препаратами, в высокой степени связывающимися с белками плазмы, клинически выраженного вытеснения какого-либо препарата из белковой фракции плазмы не наблюдается.

    Антигипертензивные препараты усиливают выраженность снижения АД на фоне приема Рисполепта. Узнать о лекарственных взаимодействиях с препаратом Рисперидон.

    Способ применения и дозы:

    Внутрь, в/м (пролонгированные формы).

    При шизофрении взрослым и детям старше 15 лет Рисполепт назначают 1 или 2 раза/сут. Начальная доза Рисполепта – 2 мг/сут. На второй день дозу следует увеличить до 4 мг/сут. С этого момента дозу можно либо сохранить на прежнем уровне, либо индивидуально скорректировать при необходимости. Обычно оптимальной дозой является 4-6 мг/сут. В ряде случаев может быть оправдано более медленное повышение дозы и более низкие начальная и поддерживающая дозы.

    Дозы выше 10 мг/сут не показали более высокой эффективности по сравнению с меньшими дозами и могут вызвать появление экстрапирамидных симптомов. В связи с тем, что безопасность доз выше 16 мг/сут не изучалась, дозы выше этого уровня применять нельзя.

    К терапии Рисполептом можно добавить бензодиазепины, если требуется дополнительный седативный эффект.

    Сведения по использованию Рисполепта для лечения шизофрении у детей младше 15 лет отсутствуют.

    Пациентам пожилого возраста препарат назначают в начальной дозе по 500 мкг 2 раза/сут. Дозировку можно индивидуально увеличить на 500 мкг 2 раза/сут до 1-2 мг 2 раза/сут.

    При нарушениях функции печени и почек начальная доза составляет по 500 мкг 2 раза/сут. Эту дозу постепенно можно увеличить до 1-2 мг 2 раза/сут.

    При злоупотреблении лекарственными средствами или лекарственной зависимости рекомендуемая суточная доза препарата составляет 2-4 мг.

    При лечении поведенческих расстройств у больных с деменцией рекомендуемая начальная доза составляет по 250 мкг 2 раза/сут. Дозу при необходимости можно индивидуально увеличивать на 250 мкг 2 раза/сут, не чаще чем через день. Для большинства пациентов оптимальной дозой является 500 мкг 2 раза/сут. Однако некоторым пациентам показан прием по 1 мг 2 раза/сут.

    По достижении оптимальной дозы может быть рекомендован прием препарата 1 раз/сут.

    При биполярных расстройствах при маниях рекомендуемая начальная доза препарата составляет 2 мг/сут в 1 прием. При необходимости эта доза может быть повышена на 2 мг/сут, не чаще, чем через день. Для большинства пациентов оптимальной дозой является 2-6 мг/сут.

    При расстройствах поведения у пациентов с задержкой умственного развития или с доминированием в клинической картине деструктивных тенденций пациентам с массой тела 50 кг и более рекомендуемая начальная доза препарата составляет 500 мкг 1 раз/сут. При необходимости эта доза может быть повышена на 500 мкг/сут, не чаще чем через день. Для большинства пациентов оптимальной дозой является доза 1 мг/сут. Для некоторых пациентов предпочтительней прием по 500 мкг/сут, тогда как некоторым требуется увеличение дозы до 1.5 мг/сут.

    Пациентам с массой тела менее 50 кг рекомендуемая начальная доза препарата составляет 250 мкг 1 раз/сут. При необходимости эта доза может быть повышена на 250 мкг/сут, не чаще чем через день. Для большинства пациентов оптимальной является доза 500 мкг/сут. Для некоторых пациентов предпочтительней прием по 250 мкг/сут, тогда как некоторым требуется увеличение дозы до 750 мкг/сут.

    Рисполепт Конста вводят 1 раз в 2 недели глубоко в/м, используя для этого прилагаемую к шприцу стерильную иглу. Инъекции следует делать попеременно в правую и левую ягодицы. Препарат нельзя вводить в/в!

    Взрослым Рисполепт Конста вводят в дозе 25 мг в/м 1 раз в 2 недели. Некоторые пациенты нуждаются в более высоких дозах — 37.5 мг или 50 мг. Максимальная доза не должна превышать 50 мг 1 раз в 2 недели.

    В течение 3 недель после первого введения препарата Рисполепт Конста (т.е до начала действия препарата) пациент должен принимать эффективное антипсихотическое средство.

    Дозу препарата можно повышать не чаще, чем 1 раз в 4 недели. Эффект такого повышения дозы следует ожидать не раньше, чем через 3 недели после первой инъекции увеличенной дозы.

    Передозировка:

    Симптомы: сонливость, проявления седативного действия, тахикардия, артериальная гипотензия, экстрапирамидные симптомы. Сообщалось о приеме до 360 мг препарата. Полученные данные позволяют предположить широкий спектр безопасности препарата. В редких случаях при передозировке отмечалось удлинение интервала QT.

    В случае острой передозировки при комбинированной терапии следует проанализировать возможность вовлечения других препаратов.

    Лечение: следует обеспечить свободную проходимость дыхательных путей для обеспечения адекватного снабжения кислородом и вентиляции. Показано промывание желудка (после интубации, если больной без сознания) и назначение активированного угля вместе со слабительным. Следует немедленно начать мониторирование ЭКГ для выявления возможных нарушений сердечного ритма.

    Специфичного антидота не существует, должна проводиться соответствующая симптоматическая терапия. При артериальной гипотензии и сосудистом коллапсе следует вводить в/в инфузионные растворы и/или применять симпатомиметические препараты. В случае развития острых экстрапирамидных симптомов следует назначить антихолинергические препараты. Постоянное медицинское наблюдение и мониторирование следует продолжать до исчезновения симптомов интоксикации.

    Особые указания:

    При шизофрении в начале лечения Рисполептом рекомендуется постепенно отменить предыдущую терапию, если это клинически оправдано. При этом, если пациенты переводятся с терапии депо формами антипсихотических препаратов, то терапию Рисполептом рекомендуется начинать вместо следующей запланированной инъекции. Периодически следует оценивать необходимость в продолжении текущей терапии антипаркинсоническими препаратами.

    В связи с альфа-адреноблокирующим действием Рисполепта может возникать ортостатическая гипотензия, особенно в период начального подбора дозы. При возникновении артериальной гипотензии следует рассмотреть вопрос о снижении дозы. У пациентов с заболеваниями сердечно-сосудистой системы, а также при обезвоживании, гиповолемии или цереброваскулярных нарушениях, дозу следует увеличивать постепенно.

    Имеются сообщения о том, что возникновение экстрапирамидных симптомов является фактором риска для развития поздней дискинезии. Рисполепт реже вызывает появление экстрапирамидных симптомов, чем классические нейролептики. Если возникают признаки и симптомы поздней дискинезии, следует рассмотреть вопрос об отмене всех антипсихотических препаратов.

    В случае развития злокачественного нейролептического синдрома, характеризующегося гипертермией, мышечной ригидностью, нестабильностью вегетативных функций, нарушениями сознания и повышением уровня КФК, необходимо отменить все антипсихотические препараты, включая Рисполепт.

    При отмене карбамазепина и других индукторов печеночных ферментов доза Рисполепта должна быть снижена.

    Пациентам в период лечения Рисполептом следует рекомендовать воздержаться от переедания в связи с возможностью увеличения массы тела.

    Использование в педиатрии

    Данные о безопасности и эффективности применения Рисполепта у детей младше 15 лет отсутствуют, поэтому назначение препарата данной категории пациентов не рекомендуется. Длительный прием Рисполепта у подростков должен проводиться под постоянным контролем врача.

    Влияние на способность к вождению автотранспорта и управлению механизмами

    В период лечения, до выяснения индивидуальной чувствительности к препарату, пациентам следует избегать вождения автотранспорта и другой деятельности, требующей высокой концентрации внимания и скорости психомоторных реакций.

    Форма выпуска:

    Таблетки по 1 мг, 2 мг, 3 мг, 4 мг.

    Раствор для приема внутрь (капли) во флаконах по 30 мл (1 мг в 1 мл).

    Раствор для инъекций (Рисполепт конста) во флаконах (25 мг и 37,5 мг).

    Стоимость лечения:

    Стоимость 1 месяца поддерживающего лечения таблетками Рисполепта (4 мг/сутки) приблизительно 3500 рублей.

    Стоимость 1 ампулы препарата Рисполепт конста (кратность введения 1 раз в месяц) приблизительно 6500 рублей.

    При подготовке раздела «Психотропные препараты» использованы материалы справочников ВИДАЛЬ и РЛС, руководства «Фармакологические основы терапии» (Н.Н. Каркищенко), пособия «Лекарственные средства» (М.Д. Машковский).

    Предупреждение!!! Данная информация не является руководством для самолечения. Обязательно консультируйтесь с лечащим врачом!!!